Режим для слабовидящих Обычный режим

цвета сайта:

размер шрифта:

Два героя, не считая персонажей

Версия для печатиВерсия для печати

В премьерном спектакле «И смех и грех» академического драматического театра имени Охлопкова режиссёр – заслуженный артист РФ Геннадий Гущин объединил одноактные пьесы Чехова и Вампилова. Возникает вопрос: что может быть общего между авторами, один из которых принадлежит концу девятнадцатого века, а второй – шестидесятым годам двадцатого? На первый взгляд, ничего. В «Свадьбе» ироничный Антон Павлович показывает семью мещан, жаждущую выдать замуж дочь с присутствием на свадьбе генерала, а в «Двадцати минутах с ангелом» не менее ироничный Александр Валентинович выводит в пьесе советских работяг, страдающих похмельем. Ничего общего, кроме жестокосердия, не меняющегося в поступках людей столетиями.

Всё чаще пьесы Вампилова литературоведами сравниваются с произведениями Чехова. Постановщик спектакля нашёл в двух комедиях похожих героев, оказавшихся в ситуации, в которой их благородные поступки воспринимаются окружающими как нелепость, заслуживающая осмеяния, или повод для того, чтобы вызвать стражей порядка. Не могут люди с одним менталитетом понять других, проявляющихся в неожиданной ситуации. У Чехова капитана Ревунова-Караулова наглым образом обманывают, у Вампилова Хомутов обманывает сам себя, в результате – подавленность и стыд за неуклюжесть в стремлении сделать доброе дело. Провести между ними аналогию непросто, но разве человек, посрамлённый за свою наивность, не остаётся человеком и в XIX, и в XX веках, да и поныне?

«Свадьба» Чехова, обозначенная по жанру комедией, доводится в спектакле до состояния фарса. Художник – заслуженный деятель искусств РФ Александр Плинт оформляет сцену букетно-пряничной красивостью, символизирующей мещанский вкус, чрезмерную тягу к выспреннему подражанию дворянской моде. Огромный бант вместо люстры, ставки с занавесками дополняются костюмами художника Оксаны Готовской, постаравшейся головные уборы сделать похожими на клумбы, яркие по расцветкам платья и сюртуки персонажей разукрасить виньетками и цветочками. В гипертрофированных костюмах актёры играют преувеличенно громко, выспренно, подчёркнуто комедийно. Это не живые люди – типажи, обозначенные одной или двумя чертами характера.

В первых сценах ничего значительного не происходит, выделяются только мелочностью и откровенной жадностью жених Василия Конева да любвеобильная акушерка Светланы Светлаковой, ужимками, задиранием ног, фальшивым пением пытающаяся привлечь внимание к своей особе. Гости – пёстрое нагромождение странных людей, одинаково смеющихся, говорящих невпопад, зыркающих по сторонам. Матушка невесты заслуженной артистки РФ Елены Мазуренко – суетлива, отец заслуженного артиста РФ Игоря Чирвы – услужлив, а сама невеста заслуженной артистки Татьяны Двинской – престарелая девица, достигшая верха блаженства по случаю состоявшегося замужества.

Как и положено на свадьбе, в спектакле Геннадия Гущина гости танцуют, поют и... дерутся, причём зачинщиком скандала становится жених. Поют актёры в многоголосии, танцуют слаженно и выразительно – это фон, необходимый для эпизода, ради которого Чехов и написал свою «сцену в одном действии». Ожидаемый генерал оказался вовсе не генералом – капитаном II ранга в отставке. Заслуженный артист РФ Николай Дубаков в образе своего героя простодушен и наивен. Смущённый поначалу, после очередной рюмочки он осмелел, на дежурные вопросы начал отвечать командным голосом, сыпать терминами, понятными только морякам. Надоел своей болтовнёй основательно, его останавливают, обвиняют в том, что плату за визит получил понапрасну. Оскорбление Дубакова подлинно, никогда капитану не приходилось переживать подобного глумления над его персоной. Зрительского смеха на протяжении первого действия спектакля было немного, итог стал очевиден: грешно потешаться над человеком, дожившим до почтенных седин. Не капитан кажется в этом эпизоде посрамлённым, а те, кто издевался над ним.

Занавес закрывается и после антракта открывается вновь, знаменуя начало второго действия. Лёгкие занавески на ширмах исчезли, обнажив голые рамы. Пропали банты, осиротел стол, заставленный в первом действии яствами. Теперь перед зрителями гостиница, пристанище двух спящих мужчин. Заслуженный артист РФ Игорь Чирва – шофёр и Алексей Орлов – экспедитор медленно приходят в себя после бурно проведённой ночи. Похмелье отчаянное! Актёры играют это состояние убедительно: озноб, трясущиеся руки, потерянный ботинок, судорожное выворачивание карманов в поисках денег.

Некоторые дамы-зрительницы на сцену смотрят с отвращением: подобное безобразие и дома надоело. Но «Двадцать минут с ангелом» Вампилова поставлены не для того, чтобы напомнить публике о состоянии здоровья сильно пьющих мужчин, степени их деградации, в которой не стыдно просить деньги у бедной уборщицы или соседей. Здесь важен герой, который заходит в номер и предлагает его постояльцам сто рублей. Тем, кто не получал зарплаты при советской власти, трудно понять, что деньги эти были немалыми.

Актёр Александр Ильин – Хомутов достойно выдерживает интригу, заложенную в поступке его героя. Так не бывает, не может нормальный человек выложить приличную сумму неизвестно кому и непонятно зачем. Его принимают за сумасшедшего, предполагают, что украл, грозят вызвать милицию, он соглашается, но истинную причину своего поведения не объясняет. Режиссёр вслед за драматургом выводит на сцену персонажей разных социальных слоёв того времени: скрипача, молодую пару, совершающую свадебное путешествие на собственной машине (явление, говорящее о состоятельности), уборщицу, в один голос утверждающих, что подобный поступок человек совершает неспроста.

Связанный Хомутов-Ильин молчит, словно воды в рот набрал. Он не сопротивляется, наоборот, пытается соглашаться со всеми доводами, которые приводят собравшиеся в одном номере гостиничные постояльцы. Наконец, не выдержал, рассказал об истинной причине своего поступка. Оказался он обыкновенным грешником, не позаботившимся вовремя о собственной матери. Похоронил, зарок дал, что деньги отдаст первому, кто нуждается в них. Вот такие нравы царят среди людей...

Спектакль «Смех и грех» логичен в выборе драматургии, логичен и в трактовке её постановочных решений. Правда, смущает обозначенный жанр комедии, которая в нём не предусмотрена. Музыкальные сцены в контраст фарсу лиричны, полны истиной задушевности, в танцах тоже нет созвучия с характерной особенностью пьесы. В первой части спектакля гротеск перемежается с музыкально-танцевальной лубочностью, вторая более похожа на драму. Возможно ли смеяться над героями, понимая, что нуждаются они в сочувствии и сострадании? Да и финальная песня «Бежал бродяга с Сахалина» не настраивает на мажорный лад. Объединились на сцене Хомутов-Ильин с капитаном Ревуновым-Карауловым – Дубаковым, представшие в финале спектакля святыми и грешными людьми. Остальные исполнители, вышедшие на поклон, стали узнаваемыми, живыми и вполне симпатичными актёрами, по праву заслужившими зрительские аплодисменты.

Автор: 
Светлана Жартун
15.02.2011