Режим для слабовидящих Обычный режим

Климов Иван Николаевич

Разработка сайта:ALS-studio

Версия для печатиВерсия для печати

Старейшина сцены, заслуженный артист РСФСР Иван Климов (1911-1992), которого в театре все звали не иначе как «дядя Ваня», тоже прошёл суровыми дорогами войны. Ученик колбасника, шестнадцатилетним юношей пришёл он в Великоустюгский театр «Синей блузы». С тех пор началась его полувековая актёрская биография. Сразу после начала Второй мировой войны Иван Николаевич отправился на фронт. Гвардеец, пулемётчик, снайпер, политработник; участник боёв под Ленинградом, взятия Вены и освобождения Чехословакии, награждённый двумя медалями «За отвагу», – таков военный подвиг солдата Климова.
 

В театре артистом сыграно более 160 ролей. Среди них – Лука в пьесе М. Горького «На дне», Мамаев в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты» А. Островского, Фальстаф в «Виндзорских проказницах» У. Шекспира, дядя Ермолай в «Характерах» В. Шукшина, милосердный дед Гордей в постановке «Деньги для Марии» по произведению В. Распутина.
 

В «Трёхгрошовой опере» Б. Брехта артист исполнял роль «короля нищих» Пичема. За достоверность, точность и убедительность актёрского мастерства во время гастролей Иркутского драмтеатра в Москве в 1978 году критики назвали Климова «сибирским Варламовым».
 

Он умело понимал исторических героев, обладал редким интересом к судьбе человека, хранил массу секретов в своей актёрской мастерской. Его жизнь была нелёгкой, полная страсти и горения, долготерпения и труда.
 

Из статьи Александра Баталина «Секрет простоты», газета «Советская культура» ноябрь 1980 год.

«Когда в июне сорок первого актёр Иван Климов, отказавшись от брони, ушёл добровольцем на фронт, позади было 13 лет работы в театре. Но была ещё и полковая школа пулемётчиков, которую он окончил задолго до войны. На фронте он освоил ещё «смежные» профессии миномётчика, снайпера, связиста. И только к концу войны командир части, случайно узнав, что главная профессия гвардии сержанта Климова – актёр, долго упрекал за скрытность, хотя скрытность вовсе не в натуре Ивана Николаевича. Просто он решил для себя, что на войне должен быть солдатом.
 

Конечно, во время передышек брал в руки баян или гитару, и были песни, перепляс, шутливые куплеты. А когда всё-таки открылось, что он профессиональный артист, то пришлось по просьбе командира организовать полковой ансамбль.
 

«На память идейному созидателю джаза в нашем полку, трагикомику на сцене и в жизни», – написали товарища одной из фотографий той поры. С улыбкой вспоминает Климов, как нелегко было ему убедить своего начальника, майора, сыграть немецкого генерала в постановке о бравом солдате Швейке (Швейка конечно играл он сам).
 

Среди фронтовых реликвий и наград он хранил скромный листок, где от имени командования сказаны тёплые слова благодарности и напутствия: Вам, участнику героической обороны Ленинграда, бойцу Волхова, освободителю Новгорода, Прибалтики и столицы Латвийской ССР – города Риги, вам – герою боёв с одиннадцатью танковыми дивизиями фашистов у озера Балатон, участнику взятия столица Австрии – Вены, прошедшему все горнила войны и закончившему её на территории дружественной нам Чехословакии. Оставляя свою славную часть, помните, дорожите честью и достоинством советского гвардейца. Будьте и в труде первым, как были в боях, трудитесь по-фронтовому» …
 

Однажды, на гастролях Иркутского театра имен Н.П. Охлопкова в Магнитогорске, война напомнила о себе очередным приступом боли в простреленных ногах. Так и раньше бывало у Ивана Николаевича. Но подлечится, отлежится – и снова на сцену. А тут вечером – «Трёхгрошовая опера», аншлаг подмены климовскому Пичему нет. А Климову не то чтобы выйти на сцену, но даже просто встать на ноги невозможно. Однако выход он всё-таки придумал. Раздобыли больничную коляску, и один актёров, одетый и загримированный под нищего, возил своего «шефа» по сцене весь спектакль. И образ короля нищих неожиданно приобрёл необычную, особую окраску. Потом, когда Климов выздоровел, режиссёр оставил у Пичема коляску как удачную находку.
 

Солдатский подвиг, актёрский подвиг – эти высокие понятия в приложении к Ивану Николаевичу Климову не громкие фразы, а смысл его жизни.
 

Сейчас всё реже употребляют старое слово «судьба». Рассказывая о Климове, хочется говорить именно о судьбе русского актёра, вспоминая актёров-странников, ведущих свою родословную от скоморохов, народных потешников. И хотя актёрская судьба Климова складывалась уже в советскую эпоху, от корней старого народного русского театра он взял многое.
 

В его родном городке Великий Устюг было 49 церквей и один театр, где играли приезжие труппы. И вдруг своя городская «Синяя блуза». Задиристые частушки, куплеты, забавные сценки, где продёргивались попы и кулацкие отпрыски, лодыри и прогульщики… Среди синеблузников зрители стали выделять мальчишку Ваню Климова: он и на гармошке играл, и пел, и плясал отчаянно. И однажды в лавку колбасника, учеником которого он работал, пришёл элегантный мужчина и предложил юноше зайти в городской театр, а точнее, пойти в актёры. Мог ли Иван не согласиться?!
 

Отработав сезон, труппа переехала в Ленинград. А с ней и начинающий актёр. И начались странствия по России. Кончается сезон – в Москву, на актёрскую биржу, а потом новый город, новая труппа. Курск, Грозный, Кузнецк, Великие Луки, Усть-Каменогорск, Тюмень, Нижний Тагил…
 

Однако актёрское кочевье не сделалось для Климова самоцелью. Были театры с интересной труппой, с талантливыми руководителями, которые стали вехами его творческого роста. Так, задержался Климов в театре Архангельска. Возглавлял его И.А. Ростовцев, самобытный, талантливый режиссёр, соратник К.С. Станиславского, М. Горького. Иные спектакли архангельцев специально приезжали посмотреть из Москвы. И хотя Климов был в ту пору уже из тех актёров, на ком строят репертуар, тем не менее не упускал он возможности позаниматься в студии при театре, посидеть на репетициях мастера. Так было всегда: занят, не занят в репетиции – придёт, сядет куда-нибудь в угол и наблюдает, учится.
 

Близким стал ему театр в Котласе, где играл до войны и куда вернулся после Победы (очень уж тёплые письма писали ему на фронт). Яркими страницами помнятся годы работы в Горно-Алтайске, где выступал не только в драматических спектаклях, но и в музыкальных, и сам ставил пьесы на самостоятельной и самодеятельной сцене.
 

Какие только роли не довелось ему играть! Сергей Тюленин в «Молодой гвардии» и горьковский Старик, Тристан в «Собаке на сене» Лопе де Вега и шекспировский Фальстаф, целая галерея персонажей А.Н. Островского…
 

Выходит Климов в роли бывалого солдата или какого-нибудь старика с «чудинкой» (а подобных ролей он переиграл во множестве) – и с первых минут проникаешься к нему искренней симпатией. Кажется, это не актёр, а сам русский человек со всеми чертами национального своего колорита и своеобразия эпохи живёт на сцене. Он покоряет своей любовью к родной земле, своей чисто русской природной смекалкой, щедрым юмором. Но ведь рядом с такими героями есть у Климова и брехтовский Пичем, делец и циник, маскирующийся благообразной внешностью и лисьими повадками. Есть коварный восточный сатрап Тиссафен, блестяще сыгранный в спектакле «Забыть Герострата». В чём секрет и источник такой многогранности?
 

У некоторых актёров, даже очень больших, иногда можно понять, «вычислить», как создаётся тот или иной образ, в чём он близок природе или судьбе исполнителя. Поняв, восхищаешься «высшей математикой» актёрского искусства, нюансами психофизических состояний. Но есть актёры – и Климов в их числе, – к которым, кажется, неприложимы даже самые точные инструменты критического препарирования. И когда они выходят на сцену, хочется быть просто зрителем, чтобы не дробить то удовольствие, какое получаешь от их игры. И добрым словом вспоминаешь понятие старой русской театральной школы – «нутро», но не в примитивном, а в высшем, волшебном его значении. Как не хватает порой согревающей силы этого самого «нутра» иным современными актёрами, много и небезуспешно работающими в театре, в кино и на телевидении!
 

«– Не мыслю другого деда Гордея, кроме климовского», – сказал Валентин Распутин о работе Климова в спектакле по его пьесе «Деньги для Марии».
 

Не слишком ли многое мы стали мерить на деньги, не подменяют ли они порой сердечное человеческое участие, бескорыстную выручку? Эти вопросы тревожно звучат в простых и мудрых словах деда Гордея, во всём облике озабоченного чужой бедой старика.
 

А в спектакле «Прощание в июне» Александр Вампилова Климов сыграл совсем другого человека. Его Золотуев, тоже немало поживший и повидавший, убеждён: за деньги можно всё купить, нужно только дать побольше. И когда его намерения «купить» четь и совесть терпят крах, он и смешон, и жалок.
 

Не только по смыслу разнятся два персонажа, сыгранные И. Климовым. У каждого – своя манера говорить, двигаться и жестикулировать, кажется, даже частота пульса и температура у них разные.
 

В «Характерах» В. Шукшина климовский дядя Ермолай оставляет после себя ребятам загадку, точнее, нравственную задачу, которую они, став взрослыми, пытаются разрешить. Почему так обиделся дядя Ермолай на их враньё, когда они вместо того, чтобы сторожить пшеницу, прогуляли ночь с девчонками? Только ли в неправде тут дело? И в чём было для старика то хлебное поле, те деревенские мальчишки?..
 

Подобно герою и актёр своим творчеством побуждает нас задумываться над вечными истинами человеческой красоты, добра, мужества. Кажется, простые истины, но как непросто утверждаются они в перипетиях жизни. И как кажется просто – выйти на сцену и прожить ещё одну судьбу».

Пресса

69 лет Победы в Великой Отечественной войне 9 мая…. День Победы. Иркутский академический театр с болью вспоминает то тяжелое время, в его стенах также работали люди, не понаслышке знавшие...
09.05.2014
Приближается очередная, 68-я годовщина Великой Победы. В труппе академического драматического театра имени Охлопкова в разные годы работали многие из тех, чьи судьбы были «опалены» войной...
08.05.2013
Период этот — годы 50-е и самое начало 60-х прошлого столетия — в истории Иркутского драматического театра ознаменован творческим взлетом, связанным не только с деятельностью директора...
07.12.2010