Режим для слабовидящих Обычный режим

В Иркутске выступит театр, созданный Бертольтом Брехтом

Версия для печатиВерсия для печати

Театральный проект «Открытая сцена» представляет

«Берлинер ансамбль» (нем. Berliner Ensemble — «Берлинский ансамбль») – один из самых известных театров Германии. Он был создан в 1949 г. знаменитым драматургом Бертольтом Брехтом и его женой актрисой Хеленой Вайгель. Театр прославился постановкам пьес своего основателя, а также стал практическим воплощением его теории «эпического театра». Сегодня в его репертуаре западная драматургия ХХ века, а также классика от Шекспира и Гете до Чехова и Горького.

4 и 5 июня театр представит премьеру спектакля «Записки сумасшедшего» по одноименному произведению Н.Гоголя на Другой сцене Охлопковского театра.

7 июня на Камерной сцене выступит артист театра «Берлинер ансамбль» Михаэль Ротман. На творческом вечере он представит авторов театра: Б.Брехта, Х.Мюллера, Т. Браша.
 


Михаэль Ротманн , 5 апреля 2013 г.

Размышления о повести Н. Гоголя «Записки сумасшедшего»

«…Оно, правда, могло со стороны Франции, и особенно Полинияк. … Полинияк! Поклялся вредить мне по смерть. И вот гонит да и гонит».

Эта неприметная цитата из «Записок…», которую не понять без глубокой осведомленности в истории, открывает путь к разгадке произведения. Полиньяк – историческая фигура, этот человек жил в первой половине 19-го столетия и занимал пост премьер-министра Франции во времена правления Людовика XVIII. Его клятва посвятить свою жизнь противостоянию Французской революции, ее зачинщикам и сторонникам, когда и где возможно, является историческим фактом. Истинный контрреволюционер!

Что же особенного в том, что «испанского короля Фердинанда VIII» преследует монархист международной контрреволюции?! «Записки сумасшедшего» – революционное произведение. Призрачное королевство Фердинанда VIII. Аксентий Иванович Поприщин размышляет об абсурдности идеи королевской власти и сословного / классового общества как такового. «Не понимаю, в чем, собственно, разница…», – раздраженно отмечает он, оглядываясь на собственную «недостойность».

Сумасшествие Поприщина символизирует сумасшествие его эпохи. Он не находит разумного объяснения, почему лишь немногим избранным позволено обладать определенными вещами, совершать определенные поступки и вести определенную жизнь, в то время как большинству это недоступно. В век высоких технологий это можно назвать «ошибкой запроса» или «отказом в доступе». Результат: неисправность жесткого диска!     Наблюдая за некоторыми (псевдо) философскими дискуссиями, можно заметить, как возникают «опорные теории»,  когда  под спорные тезисы подводят фундамент с помощью проверенных тезисов (а не аргументов). Поприщин, по аналогии, руководствуется одному ему понятной логикой, чтобы постичь смысл мира. И, согласно этой логике, он способен на все то, что другие самонадеянно позволяют себе по праву рождения и происхождения.
Идет ли здесь речь о сумасшествии его эпохи?

Не только его. Социальные границы, замкнутость элиты, как интеллектуальной, так и экономической, являются феноменами и нашего времени тоже. Запутанные формулировки интеллектуалов, в конечном счете, завораживают, но отвергают, закрывают от понимания, и те, чей кругозор не соответствует должному уровню, компрометируют себя и подлежат исключению. Экократия, или современный капитализм, пытается сделать не что иное, как отогнать от большого пирога толпу едоков – с помощью разделения «рынков» (так теперь называется «Бог») и подровнять понятие «общественное благо» под гребенку «рентабельности», что широкой общественности опять-таки следует понимать как «не вмешивайтесь!» – снова неизменное «немногим избранным позволено обладать определенными вещами, совершать определенные поступки и вести определенную жизнь, в то время как большинству это недоступно». Круг замыкается, у безумия Поприщина и сегодня есть своя логика.

В определенном отношении некоторый сумасшедший «Фердинанд» вносит вклад в безумие эпохи и находит удовлетворение в том, чтобы получить свою часть трофея, но не знает, что ему достанется не кусок большого пирога, а лишь место у кормушки с гнилыми крошками – и кормят его на убой. Он сам и есть трофей!

Понятия «социальная проницаемость», «необразованные слои» и «прекариат» недавно были внесены в словари немецкого языка, и это подтверждает тот факт, что «Записки» – несмотря на то, что были созданы в другой парадигме – не потеряли своей актуальности!

Это произведение могло бы стать литературно-политическим памфлетом, весьма небольшим по объему.

«Записки сумасшедшего» – небольшая повесть, спектакль займет один короткий театральный вечер, но, тем не менее,  это великое произведение. Оно вбирает в себя мир – весь мир. В кривом зеркале сумасшествия отражается трагизм несчастной любви – мрачная версия «Ромео и Джульетты», когда сословное неравенство преодолевается не двойным самоубийством, но односторонним побегом в безумие. О произволе элиты  думается как о «заносчивости властей», по Гамлету. Сумасшедший хватается за идею стратегий и разногласий в мировой политике – искривилось не его зеркало, искривился мир; почему бы, собственно, не вообразить себя испанским королем, если вполне понятно, что для этого требуется безумие!

В преддверии эпохи великих общественно-политических экспериментов 20 века, проницательный писатель показывает, что власть остается властью, она имеет свойство развращать: и «Фердинанд» в своем воображаемом величии научается всему репертуару царской заносчивости. Гоголь на примере сумасшедшего не только демонстрирует всем известные манеры властей, но и одновременно дает понять, что они разрушительны. Действительно, мы ни за какие награды не согласились бы стать подданными этого короля!

Кроме того, писатель рассказывает о вещах, которые кажутся незначительными, но все же составляют основу существования. Он дает оплеуху нашему мещанскому пустословию, изображая переписку двух собачонок, и переходит на крик: «Мне подавайте человека! Я хочу видеть человека!» Или, посредством нежно-ироничного рассказа о посещении театра, намекает как на прямые и обходные пути в искусстве, так и на презрительное восприятие публики, и даже тогда метает острый гарпун в сторону большой политики.

Но в этом тексте есть кое-что еще.

Глубоко трогательная история болезни, на простом, человеческом уровне; ближе к концу повести картина становится полной. Это история человека, личность которого разрушается, и вместе с ней исчезает его достоинство в глазах общества. Люди вокруг больного отнимают у него то, что и так было потеряно. Поприщин, потеряв личность, не превращается в животное – животными становятся его окружение. Для него! Здесь возникает проблема отношения общества к больным, слабым,  нуждающимся; в некотором смысле – другим. Вопрос в том, хотим и должны ли мы, люди, оспаривать их человечность, их достоинство, только потому, что они другие, больные, неполноценные – Гоголь, наверное, чувствовал то, о чем писал…

Эти вопросы будут с должным юмором и с должной серьезностью освещены в спектакле. Если бы каждый знал ответ!

 

 

21.05.2013