Режим для слабовидящих Обычный режим

цвета сайта:

размер шрифта:

Тает всё, как сигаретный дым

Версия для печатиВерсия для печати

Размышления после спектакля иркутского драмтеатра «Женитьба»

Зрители академического драматического театра имени Охлопкова со стажем помнят спектакль «Женитьба», поставленный режиссёром Вячеславом Кокориным. Тогда, в конце 1990-х годов, за роль Подколёсина Виталий Венгер получил Государственную премию, а образ Агафьи Тихоновны в исполнении Наталии Королёвой и сегодня стоит перед глазами. Спустя годы новое поколение театральных деятелей обратилось к пьесе Гоголя «Женитьба», вновь пытается разгадать тайны чувств и желаний человека, мечтающего о счастье и не умеющего его достичь.

Молодой режиссёр Рустем Фесак в спектакле не пытается внешним рисунком слишком осовременить комедию, провести визуальные аналогии с современностью. Стремление жениться для мужчины, а для женщины – выйти замуж было, есть и будет основным инстинктом человека, ибо Создатель завещал: «Плодитесь, размножайтесь...». Правда, Бог создавал человека для созидания, а недремлющий Дьявол наделил его не только пороками, но и грехом уныния. В больших городах люди перестали замечать друг друга. Чем больше людей, тем более одиноким становится человек. Он ищет свою половину, пользуется всеми средствами знакомства, какие могут быть, но, увы, «звёзды не сходятся».

Агафья Тихоновна в исполнении актрисы Анны Дружининой трепещет от сознания, что суждено ей выйти замуж за купца: батюшка матушку до смерти заколотил. Она мечтает о благородном дворянине, о жизни в согласии, в окружении любимых деток. Агафья Тихоновна прелестна, воспитана, только робка, при виде женихов разве что в обморок не падает. Мечтательница – она хотела бы нос одного претендента на руку и сердце соединить с подбородком другого, «подрисовать» глаза третьему, вот и получился бы совершенный образ, на который будут походить ребятишки. По сути, Дружинина – Агафья Тихоновна толком и разглядеть никого не успела, воображение застило глаза.

Постановщик спектакля Рустем Фесак придумал для актрисы сцену, которая на первый взгляд кажется недопустимой. Воспитанная в строгости, героиня спектакля тихонько, открыв окно, начинает курить. Такого в первой половине XIX века быть не могло – это в его конце, в начале ХХ, названного «серебряным», дамы и кокаином, и папиросками увлеклись. Как представляется, постановщику важен был не поступок Агафьи Тихоновны, ему был необходим дым от сигареты, уходящий облачком вверх, плывущий, тающий, как мечты запертой в четырёх стенах девицы.

Но где есть невеста, там должны быть и женихи. Их четверо. Расскажем сначала об отвергнутых. Яичница, Анучкин и Жевакин – каждый с чувством собственного достоинства и комплексами, которые оставили их в зрелом возрасте одинокими. Вроде бы дворяне, избранники судьбы, а на самом деле глубоко несчастные, обречённые на прозябание люди.

Яичница актёра Александра Дулова озабочен наследством невесты. Достал из папки реестр недвижимости, чтобы сверить его с тем, что видит. К своей неблагозвучной, смешной фамилии давно привык, не привык только к тому, что не получается выгодно жениться. Когда Кочкарёв говорит, что дом трухлявый, давно заложен, Дулов в образе своего героя подходит к театральной стене, начинает её простукивать: в одном, другом месте твёрдый звук, в третьем – полость. Актёр в этот момент переживает настоящее горе: обман, невеста настоящий «подлец»!

Артист Александр Ильин – Анучкин выходит на сцену в сюртучке с короткими рукавами, оставшемся, очевидно, со времён отрочества. Похож он на рано поседевшее дитя, умеющее радоваться и грустить, светиться всем ликом от распирающего его любопытства. У Анучкина другой комплекс: не зная французского языка, он ищет невесту, владеющую им. Получив отказ, не гневается, наоборот, рад: Бог отвёл от жены, которая не сможет удовлетворить его жажды к языкознанию.

Смешной и драматичный образ моряка Жевакина создаёт в спектакле Владимир Орехов. Когда его герой «молотит» слова с описаниями Сицилии, кажется пустобрёхом, никчёмным и сильно пьющим человеком; получив отказ, сдаваться не собирается. Жевакин Орехова собирает стоящие на сцене стулья, «вьёт» из них семейное гнездышко, усаживается внутри. Его гонят взашей, он упирается. Это даже не драма – трагедия человека, которому семнадцатая невеста отказала!

Но основная интрига спектакля заключается не в этих женихах – они антураж, сколок человеческих судеб большого города. Главный герой здесь Подколёсин – предтеча гончаровского Обломова, – лежащий на диване и мечтающий о несбыточном. Правда, Подколёсин дослужился до чина надворного советника, кажется деловым человеком, но какие импульсы заставляют его быть инфантильным, какой побудительный мотив рождает страх к перемене обстоятельств жизни? Наверное, объясняется это загадочностью русской души: ведь хочет жениться, мечтает о женских прелестях, а пойти под венец – ноги не несут.

Подколёсин – артист Игорь Чирва – мужчина в самом соку: крепок, силён, собою недурен, но какой-то странный. Актёр играет раздвоенное состояния своего героя, который буквально млеет при виде Агафьи Тихоновны и в то же время стремится поскорее уйти. Подколёсин тянется всем существом к губкам прелестницы и отступает в кульминационный момент.

Встречи с невестой могло бы не произойти, если бы занималась сводничеством только сваха. Но разве по силам тихой, внимательной, всё понимающей Фёкле Ивановне, какой её играет актриса Милена Антипина, справиться с упрямцем? Необходима другая энергия, иной напор на бессознательное поведение Подколёсина. Гоголь, а вслед за ним и театр вводят в действие спектакля Кочкарёва. Актёр Степан Догадин роль начинает с оскорблений свахи: «Зачем женила?» Сообразив, что не зря она оказалась в доме друга, сам берётся за сватовство. Вот ведь энтузиазм, который девать некуда!

Вполне светский Кочкарёв – Догадин, не знающий поражений в своих начинаниях, чуть ли не силой привозит Подколёсина в дом невесты, делает всё, чтобы разогнать надоедливых соперников, как змий-искуситель, внушает Агафье Тихоновне любовь к робкому жениху, ссорится с ним, прощает обиды, бегает, устраивает свадьбу... Кажется, сам Дьявол вселился в него, наделил земного человека силой, с какой он устремляется к достижению поставленной цели.

Подколёсин бежит, Кочкарёв догоняет, приводит назад, заставляет вновь встретиться с невестой. Степан Догадин, как кукловод, начинает строить мизансцену марионеткам: невесту заставляет стать в позу изломанной жеманницы, жениху складывает руки на груди, тем самым демонстрируя пылкость его сердца. Получилось живописно, картинно, похоже на полотна Федотова или Пукарева, но безжизненно. Мёртвой получилась мизансцена, готовая рассыпаться, как пепел выкуренной в первом действии сигареты.

Она и рассыпается. Невеста уходит переодеться в подвенечный наряд, а жених, оставленный Кочкарёвым, сидя у окна, произносит свой знаменитый монолог о том, что жениться ему никак нельзя. Солидный мужчина в твёрдом уме и светлой памяти, имеющий представление о приличиях, ищет пути отступления, склоняется к бегству в окно. Прыгает... Был и нет его.

К сожалению, ключевая сцена спектакля эффектной не получилась. Художник Ольга Васильева не дала возможности режиссёру придумать рисунок этого фантасмагорического прыжка, сделав в декорациях низкие, стоящие почти на полу, окна. Жаль, в «Женитьбе» эта сцена предполагает особую постановочную фантазийность.

А далее... Растерянной, ничего не понимающей стоит Агафья Тихоновна – Анна Дружинина в роскошном свадебной наряде, застыл Кочкарёв – Степан Догадин, притащивший на массивной вешалке фрак жениха, кричит разгневанная тётка Арина Пантелеймоновна – Татьяна Фролова – свадьба потерпела полное фиаско. Мечта о детишках и семейном счастье обернулась для Агафьи Тихоновны позором. Подколёсин – Игорь Чирва в домашней одежде, но походкой делового человека подходит к вешалке и уносит её со сцены. Комментарии, как говорится, излишни.

Автор: 
Светлана Жартун
29.11.2011