«Преступление и наказание» на сцене Иркутского драматического театра. Жанр спектакля создатели определили как «социально-философскую драму». Историю о столкновении двух непримиримых начал посмотрела Алина Навасардян. Великая идея может победить несправедливость в мире. Но ее цена – жизнь человека. Бывший студент Родион Раскольников спорит с самим собой: от прав «необычной» личности до терзаний. Старуха-процентщица стала обликом зла, мотивирующим Раскольникова на преступление – ее убийство. Персонажа сыграла Екатерина Финк. Она сама придумала себе грим. Признается, пришлось много поработать над пластикой. Ее героиня много двигается и даже, можно сказать, «мешает» другим на сцене. «Сложно, до сих пор, наверное, подобрать голосовую окраску. Если делать старушечий голос. Как будто какая-то грань должна быть. Все-таки я должна сохраниться – я же не старушка. Мне 25 лет. Должно сохраниться, что она странная. У нее молодой голос, но она вот такая», – прокомментировала актриса Екатерина Финк.

От уверенности в том, что одна жизнь стоит тысячи спасенных, студент переходит к стадии отчуждения от мира и мукам совести. Образ главного героя на себя примерил Николай Стрельченко. Говорит, все ремарки Достоевского по характеру персонажа оставил в своей игре. «Я думал, как можно этот объем текста Достоевского – такой многогранный, такой объемный, уместить в инсценировку, чтобы не потерять мысль, сюжет, персонажей», – поделился актёр Николай Стрельченко.

Автором инсценировки, сценографом, художником по костюмам и режиссером выступил Алексей Доронин. От идеи до премьеры в Иркутском драматическом театре имени Охлопкова прошло два месяца. «Раскольников у нас пошел чуть дальше. Он не просто <…> хочет принимать себя за сверхчеловека и Наполеона. А он пошел еще хитрее. Предложил сам себе быть оружием в руках добра», – отметил режиссер Алексей Доронин.

В три с половиной часа спектакля уместились практически все сюжетные линии романа. Одна из главных – борьба горячего сострадания к людям с холодным математическим расчетом. Хищник, конечно, не спрашивает разрешение у добычи. Но человек – не зверь.