Режим для слабовидящих Обычный режим

цвета сайта:

размер шрифта:

На сцене… «крысы»

Версия для печатиВерсия для печати

«Лабарданс», «Цицерон», «Пренеприятнейшее известие» – по этим отдельным словам сразу можно определить, что взяты они из контекста комедии Николая Васильевича Гоголя «Ревизор». Около двух веков не сходит она со сцен театров, оставаясь современной для любой поры российского общества. Театр понимает, что взяточничество и казнокрадство бессмертны, поэтому начинает искать для пьесы формы, которые бы отличали время, в каком она была поставлена. Эти формы зависят от первого вопроса, на который должен ответить режиссёр: почему умный, изворотливый городничий Сквозник-Дмухановский принимает фитюльку Хлестакова за ревизора? Каких только объяснений тому не было…

Выпускник мастерской Марка Захарова Московской академии театральных искусств Сергей Филиппов, поставивший «Ревизора» в рамках Федеральной программы «Поддержка молодой режиссуры» на камерной сцене академического драматического театра имени Охлопкова, определил происходящие события пьесы сном. Городничий и начинает свой первый монолог с рассказа о том, что снились ему всю ночь какие-то две крысы. Спектакль он называет «Необыкновенные крысы неестественной величины», обозначив его жанр «триллером по мотивам бессмертной комедии Н.В. Гоголя».

Роли в спектакле исполняют не только актёры, но и огромные шары с хвостами, так напоминающие мерзких животных. Действие начинается с того, что эти шары медленно катятся вперёд, ускоряясь, доходят до первого ряда, готовые вот-вот наехать на зрителей, но в какой-то момент останавливаются. Кошмар!

Придумал крыс, конечно, Сергей Филиппов, а воплотил их в сценографии заслуженный деятель искусств РФ Александр Плинт, который открыл глубину пространства камерной сцены, пол засыпал не то гравием, не то ещё каким-то современным дорожным материалом. Катающиеся шары-крысы повторяют по цвету это половое покрытие, то сливаясь с ним, то выпячиваясь во время движения. Построен на сцене и второй этаж, в окнах которого время от времени появляются Городничий, Хлестаков или жалобщики, атакующие ревизора своими челобитными. В финале появляется и настоящий ревизор, только настоящий ли?

Необычно выглядят костюмы героев спектакля, придуманные художником Оксаной Готовской. Сюртуки, похожие по крою на чиновничьи мундиры XIX века, стилизованы, отдельные детали напоминают шутовской наряд, приподнятое у отдельных персонажей плечо подчёркивает не столько внешнее, сколько внутреннее уродство. На головы надеты чёрные шапочки, зализанная поверхность которых сходна с крысиной шерстью.

Происходящее действие не назовёшь реалистическим, но оно и не условно, потому что безусловны существа, двигающиеся по сцене. Добчинский в исполнении актёра Олега Матэрна в спектакле представлен без своего приятеля Бобчинского, его роль исполняет огромная крыса-шар, которая во время знаменитого доклада городничему о приезде «ревизора» накатывается на Добчинского, толкает, пытается раздавить его.

Способ существования актёров на сцене вполне реалистичен. Правда, играть им приходится не привычных гоголевских персонажей, а монстров из кошмарного сна, в котором они предстают трусливыми и наглыми животными, имеющими свойство выживать при любых обстоятельствах, заражать смертоносными бациллами целые города и регионы.

Судья Ляпкин-Тяпкин (заслуженный артист Игорь Чирва), попечитель богоугодных заведений Земляника (заслуженный артист Владимир Орехов), смотритель училищ Хлопов (заслуженный артист Виталий Сидорченко) и почтмейстер Шпекин (артист Андрей Винокуров) предстают в спектакле мерзкими тварями. Подбор на эти роли опытных мастеров сцены (исключая юного Олега Матэрна) не случаен: перевоплощаться в крыс со всеми их повадками, умением шипеть и кусаться, представляя при этом живые характеры, – задача непростая. Возня, которую они затевают на сцене, передаёт и человеческие повадки, главная из которых – инстинкт самосохранения. Актёры в образах крыс обладают реактивной реакцией, могут быть осторожными и до противности визгливыми.

Присутствуют в спектакле и люди, вот только какие? Это Хлестаков, его слуга Осип, Марья Антоновна и Анна Андреевна – дочь и жена городничего, вполне реальные персонажи, типичные фигуры для любого времени. Хлестаков Алексея Орлова – враль и повеса, обладатель «лёгкости мыслей необыкновенной». Хлестаковы живучи, как крысы, живы типажи и практичных женщин, падких до состоятельных мужчин и любовных приключений. Актрисы Ярослава Александрова и Евгения Гайдукова – Марья Антоновна и Анна Андреевна – не видя ещё Хлестакова, уже влюблены в него, готовы подчиниться любому движению его недвусмысленных ухаживаний.

Гениальную гоголевскую сцену, в которой легкомысленный герой оказывается в объятиях то дочери, то мамаши, режиссёр решает в традициях игрового театра. Только актёры могут передать гротескность ситуации, в которой восклицания «Ах! Какой пассаж» толкают Хлестакова сделать предложение Марье Антоновне. А дальше – мечты о генеральстве, жизни в Петербурге, других прелестях, которые откроет семейству могущественный зять.

Финальные сцены сопротивляются концепции сна, придуманной режиссёром для спектакля, и относится это в первую очередь к образу городничего. В исполнении актёра Александра Ильина в начале действия Сквозник-Дмухановский, что ни есть настоящий человек, затем становится персонажем своего сна – крысой, а в монологе «Над кем смеётесь?..» он снова человек. Каким образом происходит перерождение героя и кому сочувствует режиссёр, понять сложно. Остаётся доверять актёру, который с таким надрывом и страстью сыграл крах городничего, что не посочувствовать ему нельзя.

Но возможен ли крах карьеры в обществе, в котором обладатели «доходного места» и мздоимцы стоят на вершине? Не случайно в финале спектакля нового ревизора сопровождает всё тот же слуга Осип, а сама персона – видоизменившийся Хлестаков. Знаменитую «немую сцену» режиссёр заменяет светской проходкой по сцене «крыс», которых переодевает в современные дорогие костюмы, белые рубашки и галстуки, – столь уважаемая в наши дни олигархическая иерархия.

Ощущение, оставленное от спектакля, жутковатое. Мы живём, любим, радуемся и страдаем, не замечая, что вся наша жизнь проходит в коме, похожа на «пир во время чумы». Повернул наши глаза «зрачками в душу» молодой режиссёр Сергей Филиппов, который на протяжении всего спектакля говорил о том, что деньги – мишура. Все взятки, которые чиновники давали Хлестакову-ревизору, были протекающим мимо пальцев сором…

09.12.2008