Когда объявляют спектакль продолжительностью три с половиной часа по Достоевскому, у зрителя невольно перехватывает дыхание. Но когда становится известно, что за постановку взялся Алексей Доронин – режиссёр, уже доказавший иркутской публике свою способность творить «феерию» (судя по уже сыгранной не раз «Принцессе Турандот»), – ожидание сменяется жгучим любопытством. Что получится, когда одна из самых мрачных драм мировой литературы попадает в руки художника, привыкшего подчинять сцену исключительно своей авторской воле? Премьера в Иркутском академическом драматическом театре имени Н. П. Охлопкова показала: получилась не иллюстрация романа, а самостоятельная концептуальная пьеса, где Достоевский становится лишь поводом для грандиозного театрального высказывания.

Доронин, выступивший не только как постановщик, но и как инсценировщик, художник и автор музыкального оформления, выстраивает спектакль как тотальное авторское пространство. Здесь нет случайных деталей. Сценография, свет (Светлана Насонова), костюмы и музыка – всё работает на одну идею: показать сознание Раскольникова, доведённое чудовищной идеей до клинического накала. Музыка известных российских групп, таких как Piknik, Сплин, Agatha Christie, являет нам Петербург, причём не столько «умышленный город» Достоевского, сколько мегаполис нашего современника. Иногда динамичные треки немного сдвигали драматичное и удручающее настроение произведения на второй план, но на самом деле это помогало зрителям держать свои эмоции под контролем, потому что в некоторые моменты от блестящей игры актёров хотелось рыдать навзрыд.

Главная находка режиссёра – визуализация полифонического романа. Доронин отказывается от линейного повествования. На сцене, по описанию создателей, «события соседствуют одновременно», герои разных сюжетных линий вступают в «напряжённый диалог» через время и пространство. Это не просто спектакль — это суд над идеей, где прошлое, настоящее и бред будущего сталкиваются лоб в лоб.

Центральная ось драмы обозначена четко: борьба между «горячим состраданием» и «холодным математическим расчетом». Режиссёр не оставляет зрителю иллюзий – его Раскольников не романтический бунтарь, а жестокий хирург, пытающийся «исправить уродливую жизнь». И в этом, пожалуй, главная особенность доронинского прочтения: мы видим не раскаяние, а лихорадочную попытку оправдать расчёт.

Актёрский ансамбль – отдельная история. Поражает не только глубина проработки главных ролей, но и символический хор второстепенных. Николай Стрельченко (Раскольников) получает, судя по всему, экзистенциальный бенефис. Его герой окружён не просто людьми, а проекциями собственного безумия. Четыре Соглядатая (артисты Алексей Орлов (II), Екатерина Финк, Константин Агеев, Сергей Дубянский) – не бытовые персонажи, а архетипы: иезуит, старуха-процентщица, немецкий офицер, римский легионер. Перед нами оригинальный в своём исполнении приём – театр масок внутри театра. Они следят, судят, нашёптывают. Они – голоса «твари дрожащей» и «право имеющих». Особенно запомнилась игра именно немецкого офицера. Во-первых, образ сразу узнаваем и не нужно озвучивать имя исторической персоны, чтобы зрители догадались, кто это. Во-вторых, потрясающий акцент в исполнении Константина Агеева не просто звучит как военный марш, а именно заставляет поверить в реальность фашизма на сцене. Отдельного упоминания заслуживает персонаж Наполеона в исполнении Максима Наумова. Появление кумира Раскольникова как живого действующего лица – сильный ход. Это не аллегория, а прямой соучастник диалога в голове убийцы, являющийся предводителем остальных Соглядаев.

Визуальный ряд строится на контрастах. Определённо, Раскольников в серо-зеленой шинели «воюет» со своими мыслями-демонами в красном. В списке персонажей есть Полина, Лёня и Коля из семьи Мармеладовых (Мария, Тимофей и Фёдор Орловы). Дети на сцене у Доронина – не молчаливые статисты, а действующая сила. Это они, полуголодные, становятся немым укором «математическим» выкладкам Раскольникова.

«Преступление и наказание» Доронина – спектакль-диагноз. Режиссёр не морализирует. Он помещает зрителя внутрь черепной коробки бывшего студента Раскольникова. Там, где учебник литературы говорит нам о «почве» и «божьем законе», режиссёр разворачивает перед нами сражение бездушной «арифметики» и горячей крови. Этот спектакль – испытание для зрителя: устоите ли вы три с половиной часа под прессом мучительных страстей? Если вы готовы к честному, безжалостному разговору о том, можно ли «хирургией исправить жизнь», вам обязательно нужно увидеть эту работу! Если же вы хотите «тихого» Достоевского – проходите мимо. Здесь Достоевский гремит, как падение топора, и светит прожекторами совести в упор!

Полина Кудрявцева, студентка Иркутского национального исследовательского технического университета