Режим для слабовидящих Обычный режим

Актёр театра: главное — точность и терпение

Разработка сайта:ALS-studio

Версия для печатиВерсия для печати

Профессия актёра занимает третье место в топ-20 профессий мечты. И пусть мечты не всегда совпадают с реальностью, их не запретишь. Даже самые отъявленные математики хоть раз мысленно примеряли на себя профессию актёра. Ну а для тех дерзких и романтичных, кто между экономическим и театральным выбрал всё-таки театральное, интервью с Александром Братенковым, актёром Иркутского драматического театра.
 

Первое, что приходит на ум, когда говоришь о профессии актёра, это нестандартный график работы. Днём репетиции, вечером спектакли. Как Вы существуете в таком режиме?

Совершенно нормально. Конечно, с другими людьми, которые не относятся к театру, строить общее будущее — сложновато. Выходной у нас в понедельник, когда все работают. Утром мы работаем, вечером работаем, если есть перерыв, то он днём, а то бывает, что и нет перерыва. Часов в десять вечера ты приходишь домой и начинаешь только нормально кушать. Но… «Привычка свыше нам дана, замена счастию она…» ))))). На самом деле, мне легко. Актёрство — самое лёгкое, что может быть для меня. Я думаю, эта та профессия, которая моя. Здесь речь идёт уже, наверное, о призвании. Если тебе легко в профессии, то тогда будет всё и всегда легко и интересно. Тяжёлым труд кажется тот, который не твой. Не твоё призвание. Для меня это, допустим, профессии учителя, врача. Мне кажется, там можно рехнуться. А здесь всё легко. Поэтому то, что я прихожу домой в десять вечера, меня не смущает.
 

А Вы же чуть не стали учителем!

Когда учился в пединституте на матфаке? Да! Было такое. Я, когда туда пошёл, я подумал, что всем докажу, что математику можно преподавать интересно. Но два года отучился, понял, что без театра не могу. После восьмого класса я поступал в театральное, не поступил. А после десятого класса в Нижнеудинск приехал матфак набирать абитуриентов. Я сам из посёлка Шумский, это рядом с Нижнеудинском. Я приехал на эти экзамены, сдал и поступил. А через два года была уже вторая попытка в театральное, удачная.
 

Вы стали актёром только учась в театральном? Или уже с детства были какие-то задатки?

Наверное, профессия выбрала меня. Кукольный театр был для меня из всего! У бабушки я приспосабливал крыльцо под ширму, сестра качалась на качели, а я давал представление, где руки разговаривали. Когда я поехал нынче на гастроли в Нижнеудинск, за 25 лет впервые в жизни, у меня была встреча в клубе с земляками. И вдруг воспитательница детского сада начала вспоминать мои детские годы: «Ты играл в углу с куклами, с игрушками. И начал материться. Я делаю тебе замечание, а ты мне в ответ: «Это спектакль. Это не я, это он [персонаж] так разговаривает». Я участвовал в каких-то школьных сценках. Помню, во втором классе мне платочек повязали, фартук, дали ведро, корову вырезали. Сзади четвероклассницы танцуют, а я пою «Ой, вставала я ранёшенько». Мы, кстати, первое место заняли тогда! ))))
 

А в школе были случаи, связанные с таким актёрским характером?

Ой, у меня столько случаев было в школе! Нужно сорвать урок, значит, давай, Саша, вперёд! Что я только не делал! Учительницу по физике, я помню, всегда заговаривал. Урок начинается, самостоятельная, и я говорю: «А вы читали в газете?» Я начинал с инопланетян, заканчивал колбасой, в мясо которой падают крысы. И так сорок минут. В итоге самостоятельная работа — мимо. И все слушали! Всем было интересно! По информатике я однажды устроил. В то время был популярен Кашпировский [советский психотерапевт, который проводил сеансы лечения по телевизору — прим. авт.], я ещё какую-то передачу посмотрел о том, что последствия от Кашпировского буду проявляться на следующий день. Учитель мне говорит: «Братенков, к доске!». А я на первой парте всегда сидел. Ну я встаю, а голова у меня крутится по кругу. Я говорю: «Вера Николавна! У меня последствия от Кашпировского, я не могу остановить голову». А я уже так раскрутил голову, она и правда остановиться не может. Весь класс — лежит. Учительница сначала кричит на меня, потом убегает в учительскую. А я уже падаю на стол, голова не перестает крутиться. Вот этот театр был каждый день!
 

Я думаю, школа до сих пор вспоминает!

Да. Мне очень нравилось учиться. Я домой не хотел ходить, мне было интересно в школе. И учился я хорошо.
 

Получается, что ваш характер предопределил профессию. Не всем так везет. Вообще характер важен в профессии актера?

Конечно, важен! Ну вот, наверное, не просто так получилась в моей жизни математика. И кажется, где математика и где театр. А я хочу сказать, что в театре очень много точек соприкосновения с математикой. Во-первых, точность. Чтобы ты сыграл правильно, у тебя должен быть точный, действенный глагол. Невозможно сыграть любовь, невозможно сыграть ревность. Это все у каждого человека по-своему. Любить — это чувственный глагол, его невозможно сыграть. А вот «задержать, остановить любым способом» (это ведь тоже любовь в определенном смысле) — это точный глагол, он позволяет тебе действовать. И второе — это терпение. Когда я учился в институте на матфаке, у нас был педагог Ольга Николаевна Плакатина. Я считаю её Учителем с большой буквы, дающим знания, из-за которых складывается характер. Я глубоко её уважаю! Её все боялись! Она преподавала элементарную математику: и теорию, и практику. Все уже выходили на экзамены, а мы всей группой не могли получить зачет по элементарной математике. Она заставляла ходить к ней по нескольку раз, пока решение задач не становилось идеальным, включая все запятые и орфографические ошибки. И я за это ей очень благодарен, потому что это привило мне терпение, которое так необходимо в театре.
 

Расскажите о вашем образовании. К чему нужно быть готовым абитуриенту театрального училища?

Здесь каждый учится для себя. И образование высшее или специальное в корне отличается от школьного: никто за тобой ходить не будет, никто с тобой нянчиться не будет. Если тебе надо, ты возьмешь, если нет — не возьмешь. Ты можешь ходить на занятия, можешь не ходить. Это взрослая жизнь. Что касается театрального, ты приходишь в девять утра и уходишь в девять вечера. То есть надо понимать, что это будет трудно. На этот период надо абстрагироваться от внешних вещей. Не отказываться совсем, конечно! Надо и встречаться с друзьями, и влюбляться, но учёба должна быть впереди. Я помогаю деньгами моему старшему сыну, который пошёл по моим стопам, потому что возможности заработать у него сейчас нет. Только летом. Я пытался в своё время: был и дворником, и официантом, и всё это недолго, потому что это сложно.
 

Что самое сложное для Вас в профессии?

Читать стихи и петь. Я не люблю стихи. И никогда их не любил. До сих пор, когда я смотрю на пьесу в стихах, мне дурно. Но у меня и проект свой «Мой Вертинский», там стихи. Я пытаюсь сделать «Скупого рыцаря», там тоже стихи. И «Тартюфа» сейчас мы репетируем — роль в стихах. Вот мы делали проект в филармонии «Мария из Буэнос-Айрэса», там надо было стихи читать. Я сознательно иду на это. Так же у меня с песнями. Для меня петь на сцене — это стресс. И я после окончания театрального училища пошёл в ночной ресторан для того, чтобы преодолеть этот страх. Потому что для меня лучше сыграть несколько спектаклей, чем выходить с песнями. Это мои слабые места, и я хочу проработать их.
 

Это необходимо для актёра? Идти на преодоление?

Это в плюс в профессии. Когда ты стучишь головой в стенку, ты её когда-нибудь пробьёшь. Ты понимаешь, что здесь твоё слабое место, но его не нужно прикрывать, его нужно прокачать и обратить в плюс. Вот что в профессии важно.
 

Бывает так, что режиссёр даёт роль несвойственную характеру?

Когда роль на сопротивление? Да, у меня бывало такое. Это, конечно, плохо. Потому что она может не сложится, ты можешь не попасть в этого персонажа, никак не подобраться к нему. Тогда это провал )))).
 

Ещё одна особенность вашей профессии заключается в том, что актерам часто приходится учиться каким-то новым навыкам, которые необходимы по сценарию.

Здесь двоякая ситуация. Иногда можно прикрыть отсутствие необходимого навыка. Если ты не умеешь петь настолько, что тебе медведь на ухо наступил, ты уже вряд ли научишься, и тут будут тебя прикрывать. Если ты не умеешь играть на фортепьяно и тебе это сложно, тоже будут прикрывать. Но бывает и по-другому. У нас в спектакле «Ромео и Джульетта» есть барабаны и актёрам, которые никогда не барабанили, приходится забарабанить, выхода нет. Если без этого нельзя, тогда берёшь и делаешь. Это же наша профессия! А если ты не можешь и не хочешь… У меня студенты были такие. Я говорил им: «Освободи это место для другого, у которого есть желание работать, который выйдет и сделает это всё». А если здесь тебе лень, здесь тоже лень, а вот это ты не можешь — это странно.
 

Какими еще качества, кроме терпения, надо обладать актёру?

Актёр должен быть эмоционально гибким. Хотелось бы, чтобы он обладал чувством ритма. Оно очень помогает. Хорошим воображением, памятью, вниманием. Необходимы на сцене и пространственные ориентиры. Ты должен играть и осознавать, куда пойти, чтобы не свалиться в оркестровую яму или к зрителям. Ещё чувством партнёрства. Актёр должен быть музыкальным, пластичным. Много чего актёр должен, другое дело, что не в каждом это есть. Без этого, конечно, тоже можно обойтись и быть прекрасным артистом. У Андрея Миронова были проблемы со слухом. Но он занимался, работал. Он же даже в ноты не попадал, а считалось, что он поющий артист и ещё ого-го какой. Это только труд! В нашей профессии, я считаю, как в спорте. Если ты занимаешься всё время, ты добьешься результатов.
 

Актёры за сезон переживают несколько жизней. Это же сумасшедший эмоциональный накал. Как справляетесь?

Нужно понимать, что театр — это правда вымысла. Но это всё-таки вымысел. Твоя задача сделать так, чтобы зритель поверил. Поверил тебе и твоему персонажу. А потом — всё. Выходишь из роли. Дальше твоя жизнь, твой путь. И несмотря на то, что на сцене ты умер из-за любви, в жизни всё по-другому. Но вот это путешествие через персонажа по жизни — лично мне это нравится! Обожаю! )))))
 

Жизненный опыт помогает на сцене?

Весь свой опыт из жизни я тащу на сцену. К сожалению, не всегда хватает мудрости, чтобы перенести опыт своих персонажей в свою жизнь. Хотя Вертинский мне помог. У меня есть спектакль для одного актёра «Мой Вертинский». Во-первых, это опять были песни и стихи. И я испытал невероятную творческую радость, когда у меня получилось это сделать. А во-вторых, познакомившись с его творчеством и судьбой, я многое переосмыслил. У меня тоже была возможность уехать и из города, и из страны. Но не сложилось и слава Богу! Вертинский уехал и потом всю жизнь пытался вернуться. И таких примеров масса. Когда-то я хотел в Москву и за границу, а сейчас не хочу. Потому что там, как говорил Вертинский, «чужая радость и беда, мы для них чужие навсегда». Да сейчас совсем другой мир и всё по-другому. Но должно быть хорошо там, где ты есть. Надо создавать здесь, а не бежать в Америку. Если тебе хорошо, какая разница, где ты живешь?
 

Есть ли любимые роли?

Любимая роль — это странный вопрос. Для меня они каждая по-своему дорога. Но мы недавно играли «Орфея и Эвридику» как последний спектакль. Впервые в жизни нам дали возможность сыграть последний спектакль, сказали, что он будет последний. Потому что, как правило, мы не знаем, что спектакль снимают. И я, когда его играл, вдруг понял, это моя любимая роль. Обожаю Орфея! Оказывается, мне нравится любить. Там, где есть переживания, связанные с любовью, — это Саша ))))
 

Как удается учить огромные тексты и не забывать их на сцене?

Я учу текст через ноги. Когда ты одновременно учишь и запоминаешь, что делаешь по сценарию: здесь ты останавливаешься, здесь переходишь, встаешь, садишься на стул. Текст накладывается на движение. И потом может случиться, что ты не помнишь текст, а выходишь на сцену и внезапно вспоминаешь.
 

А если забыл?

Ну крутишься как можешь. Самое простое — сказать что-то примерно похожее по смыслу. В первый раз, когда я забыл текст, это было в спектакле «Хвала тебе, Чума!» по «Скупому рыцарю». Я играл Альбера. Это был мой второй сезон в театре. Я на сцене и у меня внезапно белый лист. Зал полный. Мне что-то шепчут, я ничего не слышу. Одно желание — вскочить и убежать со сцены и больше никогда не возвращаться в театр. И я кричу: «Аааааа!», падаю на пол, поднимаюсь и срабатывает зрительная память. Пошёл текст титрами.
 

А если партнер забыл?

Тогда ты уже начинаешь помогать: или его подводить, чтобы он сказал это слово, или переводишь его слова на себя. Недавно было: «Вы, наверное, хотели сказать…» ))))) Много способов! Можно просто шепнуть.
 

Рассказывают много курьёзных случаев, когда одежда падает с актёров. У вас было такое?

У меня рвались брюки. Однажды на спектакле «Он, она, окно». А я весь первый акт на сцене, у меня была только одна возможность уйти — по сценарию я выхожу в окно. Тут характерный звук и я понимаю, что у меня порваны брюки. Я думаю: «Можно сыграть на плюс. Спектакль — комедия, будет на «ура!», если повернусь к зрителю. Все будут ухахатываться». Потом думаю: «Нет, надо показать артистке, которая со мной играет, что у меня порвались брюки». Потому что она уходит и сможет сказать за кулисами, чтобы мне принесли брюки. Я всячески старался повернуться к ней спиной, очень странно передвигался по сцене )))) А потом зашёл в шкаф, там была такая сцена, быстренько сказал трупу, который там лежал, про свои брюки и мне принесли замену.
 

Значит, ещё одно качество, необходимое актёру, — стрессоустойчивость!

В этом спектакле, кстати, постоянно что-то случается! Окно не закрылось, окно не открывается, дверь отвалилась от шкафа, не занесли платье, унесли платье, звонок не сработал. Всё время что-нибудь! Раньше мне становилось плохо. Сейчас уже играешь и думаешь: «Как-то всё очень хорошо! Когда уже что-нибудь из ряда вон произойдет?!». Иногда смотришь на своего персонажа как бы со стороны и думаешь: «Ну как ты себя поведешь?» Это не шизофрения! )))) Это с опытом приходит. Это кайф в профессии.
 

Вы думаете о зрителе во время спектакля?

Нет. Ну конечно, если ты видишь, что у зрителя подсвечивается лицо, ты начинаешь думать, что что-то не так, что ты неинтересен. Бывает такое самоедство. Говорят, что надо ставить четвёртую стену, но как её поставишь, когда вот он зал, вот они люди. Они с тобой в контакте. И даже разговаривают во время спектакля. По сценарию выходишь на сцену и говоришь «Добрый вечер!», тебе в ответ из зала: «Добрый вечер!» ))))
 

Как Вы думаете, нужен ли театр современному подростку? И если да, то зачем?

Хороший вопрос. Наверное, нужно спросить у самого подростка. Каждый выбирает сам себе. Если действие на сцене хорошо поставлено, если это трогает сердце, если девочка встала и плачет, если парень замолчал и не хихикает, если с ними вдруг что-то произошло, это круто. Мы сейчас стремимся оторвать детей от телефонов, но театр — это другая виртуальная реальность. Хотя он тем и отличается от кино и от смартфона, что здесь идёт обмен энергией. Я не могу ответить на этот вопрос. Мне бы хотелось верить, что нужен. 

Фото: 
Анатолий Бызов
24.12.2019