Пресса

Государство собирается снова экономить на культуре

Любой хозяин, большой или не очень, в своей семье или в стране, стремится научиться сводить концы с концами – правильно планировать доходы и расходы, говоря по-научному, оптимизировать бюджет. Правительство Российской Федерации - а в роли хозяина в данном контексте выступает именно исполнительная власть – держа в уме Бюджетное послание президента РФ на 2004 год, а также программы социально-экономического развития России на ближайшую перспективу, тоже в очередной раз задумалось над тем, правильно ли тратятся государственные денежки. Министерство финансов страны, соответственно, определило те принципы, на основании которых и предстоит пересмотреть, реструктурировать бюджетный сектор экономики, и все это - в период до 2006 года.

Но мы сегодня – не обо всех бюджетниках, мы пока – о сфере культуры. И разговор, начатый в прошлом номере «Байкальских вестей» директором Иркутской областной филармонии Мариной Токарской, продолжает сегодня директор Иркутского академического драматического театра имени Н.П.Охлопкова Анатолий Стрельцов в беседе с журналистом.

-Анатолий Андреевич, какое у вас настроение в преддверии ожидаемых перемен? Как будут соблюдаться интересы людей искусства, а если учесть, что вы работаете для самых широких слоев россиян, - то и интересы всех нас, следовательно?

-У меня такое ощущение, что у государства отсутствует сегодня концепция формирования и развития человека, развития личности. Напротив, такое ощущение, что к людям относятся тоже как к товару, который дает прибавочную стоимость, что-то производит, добывает какие-то полезные ископаемые, и при том никого не интересует, что он слушает, что читает, смотрит, как живет. Почти все СМИ и вся политика государства направлены на удушение личности. На сегодняшний день, как бы мы ни успокаивали сами себя, что поднимается, например, уровень нашего кино, мы видим его настоящее состояние: у нас снимаются сериалы, двойники американских боевиков, только на русский лад, примитивные, с примитивными отношениями. Такое же у нас телевидение, рассчитанное на самый примитивный потребительский уровень. Мы думаем, что все это не так важно, что важнее кусок хлеба, нежели зрелища? Но в свое время от этого погибла Римская империя – когда люди получили зрелища в виде боев гладиаторов.

Как же все-таки обстоит дело «со зрелищами» у нас? У нас остались лишь островки культуры - музеи, библиотеки, филармонии, театры, и то не все остались именно таковыми. В некоторых регионах они уже сегодня поставлены в условия самовыживания. Откройте справочник театров России, и вы увидите, каков репертуар сегодня в этих самых театрах. 80 % наименований в афише - зарубежная бульварная пьеса, плохая, неглубокая, часто пошлая.

Но если не театры, то что будет предложено, скажем, жителю города Иркутска? Я недавно посмотрел, как отдыхает молодежь, а это школьники и студенты, в ночном клубе, какие у них там развлечения. Попса и пиво - и ничего больше.

То постановление, которое сегодня в тайне готовится, не обсуждалось ни с кем, и все же люди культуры, обеспокоенные этим, не могут об этом не задумываться. Председатель Союза театральных деятелей Александр Калягин собирал достаточно большой круг солидных людей – директоров многих театров, почти весь совет директоров театров Москвы. Многие понимают это изменение как отказ государства от финансирования театров. Театр должен будет работать на уровне госзаказа. Искать спонсора, заказчика, благодетеля, который одно профинансировать захочет, а другое – нет. Это понятно – кто платит, тот и заказывает музыку. То есть, по сегодняшним меркам, театр превратится в бульварную девку, которая будет ходить продаваться направо и налево за деньги. Мы перестанем воспитывать, просвещать, облагораживать публику, чем театр всегда был, - мы превратимся в эдакий супермаркет по продаже некоего товара. Мы будем делать спектакли на потребу публике, на сцене пойдут сегодня «Менты», завтра «Спецназ», а послезавтра...

-Так, по-вашему, и рухнет один из последних бастионов российской культуры – театр?

-Да, наверное, это и есть смерть театра. И дело, повторяю, в том, что у государства нет концепции, нет программы духовного, нравственного развития человека. У нас в стране есть программа ЖКХ, развития малого бизнеса, даже строительства. А программы в сфере культуры - нет. Это наша общая большая беда и следствие того, что все, кто нами сегодня командуют, - имеют собственность за рубежом, дети их учатся за рубежом, отдыхают они за рубежом, а мы, живущие в глубинке или на окраинах России, совершенно не волнуем никого. Мы волнуем власть только с одной точки зрения - сколько нефти добудем, газа, леса, золота. Это очень обидно, потому что разрушается то, чему завидовала вся Европа. Весь мир завидовал наш театру, нашему искусству, нашему балету. Мы погубили спорт, потому что мы не воспитываем своих спортсменов, а покупаем футбольную команду за рубежом. А выступать некому, нет базы для воспитания спорта. Мы превратились в придаток более развитых стран.

-Анатолий Андреевич, а когда в Иркутске был министр культуры, была ли возможность обсудить с ним этот вопрос?

-Такой возможности не было, но его точка зрения вроде бы ясна. На словах все противостоят, а на деле - не получается. Министр тоже говорил, что так нельзя, он же интеллигентный человек, сам от культуры - ректор, профессор, музыкант; он понимает гибельность всего этого, а на деле получается, что все движется как движется.

-Анатолий Андреевич, эмоции сегодня захлестывают, и это понятно, но давайте конкретизируем, какие изменения могут произойти? Какова вообще динамика вопроса? Такая ситуация когда-нибудь была?

-До революции в России были императорские театры, которые содержались из государственной казны. В Иркутске был построен театр, и принадлежал он городу. Город содержал здание и сдавал в аренду антрепренеру без права проводить балы и маскарады, использовать только по прямому назначению. Антрепренеру это было посильно и даже выгодно. Но тогда практически не было оборудования, техники, затраты на это были незначительны. Артисты в антрепризных театрах России жили нищенски. Театр в основном был сосредоточен в Москве. Но в тех городах, где они были, местные власти помогали театрам, потому что по-другому было нельзя. Но в целом театр работал не весь сезон, труппы постоянно разъезжали, это была собачья жизнь людей. И то, что сделала советская власть, введя систему стационарных театров, - это была та победа, о которой весь мир говорил. Нам все завидовали! Правда, потом театр стал в какой-то степени идеологическим орудием партии, подтверждая истину, что в каждом процессе есть свои издержки. Но вот теперь идеологии нет, но ведь не впадать же в другую крайность, не отказываться же вообще от театров! А сегодня государство от театров отказывается. Говорит: вы свободны, что хотите, то и делайте! Это как на ТВ: откупили себе каналы и теперь целыми днями показывают рекламу пива. Это еще раз подтверждает то, с чего мы начали: у государства нет политики по духовному развитию человека. У нас даже само министерство как только ни называли - министерством культуры и туризма, культуры и массовых коммуникаций… Как они ее, бедную, ненавидят, культуру-то нашу!

Раньше местные бюджеты обязывались хотя бы на зарплату артистам и на содержание здания выделять, сейчас это будет распространяться только на библиотеки. Нас же выведут за рамки бюджета, мы должны будем содержать себя сами.

-То есть тоже – хоть рекламу пива показывай на сцене, хоть кабаре открывай? Или вам надо ставить такие спектакли, кассовый сбор от которых должен дать вам средства и на содержание здания, и на оплату коммунальных услуг, тепло и свет, и на зарплату актерам, и на новые постановки…

-Да. Но это же нереально! И для чего все это? Чтобы не тратить бюджет, вернее, чтобы тратить его на другие сферы. На какие – вы, может, догадываетесь. Хотя в хозяйственной деятельности я вроде бы не ограничен, потратить заработанные мною же деньги по своему усмотрению я не могу. Мне скажут: ты можешь купить ТО, но ни в коем случае не ЭТО. Государство отпустило нас в рыночное плавание без поддержки. Получается, что, беспокоясь об экономии бюджетных средств, оно ориентирует культуру на то, чтобы избегать творческого успеха, аншлагов в театре, - не надо ничего. Да, хозяйственная самостоятельность чрезвычайно важна, но цена, которую можно за это заплатить, может оказаться непомерной. Теперь они мне говорят: пожалуйста, проявляй самостоятельность, но мы тебе ничего не дадим.

-Изменения в финансировании повлекло за собой изменение статуса учреждений культуры?

-Да, мы будем теперь «автономными некоммерческими организациями». И вот, допустим, я сегодня зарабатываю 8 миллионов. И они мне говорят: вот тебе ряд статей, по которым ты можешь их тратить. Если ты сюда заложил рубль – потратить рубль пятьдесят уже не можешь. А потратишь 50 копеек – остальные у тебя заберут. Я им говорю: театру и мне как руководителю такая система неудобна, плоха, не оставляет никакой возможности маневра. В ответ мне говорят: пожалуйста, тогда уходи из-под крыла государства. Трать свои заработанные как хочешь, но государство тогда к тебе никакого отношения не имеет.

Иными словами получается, что теперь организации культуры будут помогать государству, а не государство им. Почему? Потому что теперь я должен свои заработанные деньги платить государству за его, государственное, здание и оборудование, компенсировать расходы по коммунальным платежам и ремонту. То есть мы, содержа государственную собственность на свои средства, будем помогать государству. Не согласны - нам скажут: тогда уходите отсюда, из нашего здания, мы сделаем здесь бильярдную. Ведь сейчас вышел закон, по которому можно приватизировать, например, памятники культуры. Так что ночной клуб в театре – это вполне возможная перспектива. Да здравствуют платные услуги?!

-Ситуация опасна и для театров страны в целом…

-При том, что гарантии поддержки государством организаций культуры не сохраняются, зато у нас, у этих самых организаций, возникают дополнительные обязательства по содержанию недвижимости. За этим, действительно, стоит большая опасность сокращения сети государственных организаций культуры, которые не смогут выжить, не выдержат финансового пресса. Такое тоже было: на рубеже 80-90-х возникли сотни негосударственных театров. А потом все они просто исчезли под бременем гиперинфляции. Вот так же вынуждены будут закрываться в условиях хозяйственной самостоятельности и незащищенности наши организации культуры - в случае перехода на новые формы хозяйствования.

То есть получается, деньги налогоплательщиков снова пытаются экономить во зло налогоплательщику.

-Говорят о платных услугах учреждений культуры. Спектакль – тоже вроде бы «платная услуга», другое дело – какой может быть ее цена?

-Повышение цен на эти услуги приведет к еще большему социальному расслоению потребителей. Мне говорят, поднимай цену на билеты. Но тогда к нам будет ходить совершенно другая публика. Сотни наших постоянных зрителей из малооплачиваемых слоев населения просто перестанут ходить в театр. Общий уровень культуры россиян еще более снизится – это при нашей-то ситуации с наркоманией, с алкоголизмом?

В России в среднем 2,5 театра на миллион жителей (для сравнения: во Франции – 9,6, в Японии – 8,7, в Москве – 20). Но если в Европе, где расстояния минимальны, а население поголовно на колесах, каждый желающий может доехать до соседнего города, чтобы попасть в театр, то жителю российской глубинки что остается делать? Как вы себе это представляете? Чтобы ко мне в театр житель Киренска на оленях приехал? Так еще не известно, выживу ли я, а если нас и здесь закроют, скажут: в Москве же есть театры, давайте туда, ребята? Тогда – что?

«…можно сказать, что Министерство финансов предлагает организациям культуры две крайности: оставаться бюджетным учреждением с гарантированным бюджетным финансированием, однако без всяких хозяйственных прав и свобод, или приобрести хозяйственную самостоятельность, но лишиться гарантированного бюджетного финансирования. И тот, и другой путь могут одинаково негативно сказаться на культурной жизни страны».

-Итак, перед вами два варианта: первый – получать гарантированную помощь от государства, но лишиться всякой самостоятельности, и второй – хозяйственная свобода без всякого финансирования. Получается, что первый вариант хоть и кабальный, но все-таки преимущественнее?

-Конечно. Умение адаптироваться у нас уже в крови, ладно, я по сорок раз перепишу эти документы, по двадцать раз составляю этот план. Подгоню всю свою жизнь под обговоренные сметные строчки. Хотя понятно, что сегодня, составляя этот план, я должен сказать, что в июле я должен купить колесо для машины, а если колесо я проколю не в июле, а в марте, я его уже не смогу купить… Так что первый вариант - это ужас без конца, а второй - это ужасный конец.

В положении о статусе автономной некоммерческой организации остается крошечная лазейка для того, чтобы учредителем такой организации могло быть государство, но, с другой стороны, если на это не оставляют денег, губернатор же и сам на это не пойдет – зачем ему лишняя головная боль?

«Признавая в целом необходимость реструктуризации бюджетной сферы, почему бы не включить в пакет предложения о введении еще одной организационно-правовой формы некоммерческих организаций, в рамках которой на твердой правовой почве соединились бы гарантии государственного финансирования и право организаций культуры использовать заработанные средства на творческое развитие».

Итак, вопрос стоит достаточно остро: быть или не быть российской культуре? Разговор на эту тему мы продолжим.

Любовь Сухаревская, «Байкальские вести»