Режим для слабовидящих Обычный режим

цвета сайта:

размер шрифта:

«Онегин» из Чуны

Версия для печатиВерсия для печати
Николай Стрельченко – один из наиболее занятых артистов Иркутского академического драматического театра им. Н.П. Охлопкова. «Ромео и Джульетта» У. Шекспира, «Завтра была война» Б.Васильева, «Тартюф» Ж.-Б. Мольера, «Гроза» А.Н. Островского, «Идиот» Ф. Достоевского и другие – перечень спектаклей с его участием насчитывает двадцать пять постановок текущего репертуара! А ведь не так давно талантливый юноша гонял мяч на улицах Чуны. Думал ли он тогда об актерском будущем?
 
- Николай, расскажите, с чего начался ваш творческий путь? 
 
- Мечта о карьере артиста у меня была всегда, но существовала где-то на задворках сознания. В детстве через много лет видел себя космонавтом или президентом. К восьмому классу понял, что следует осваивать какие-то «земные» профессии: хотел стать сначала поваром, потом, после девятого класса, в Нижнеудинске пытался поступить учиться на машиниста электропоезда, но мест не хватило, и я вернулся в школу. Среднюю школу оканчивал в профильном классе, где получил профессию автомеханика. В одиннадцатом вдруг пришла в голову мысль, что хочу от жизни немного большего. Подумалось: почему бы не осуществить детскую мечту и не связать свою судьбу с искусством? И я отправился в Народный театр «Песочные часы» к Лире Владимировне Шеломенцевой. В течение года занимался в студии, участвовал в постановках – и театральное творчество меня очень увлекло! Поэтому, когда в Чуну пришло положение о том, что Театральный институт им. Б. Щукина набирает курс при Иркутском академическом театре, сразу решил попробовать свои силы. Я поступил, и четыре года обучения стали для меня одним из лучших времён в моей жизни. Хотя были нервы, слёзы, периодами не спал по ночам, потому что нужно было постоянно что-то читать… 
 
- Артисту нужно дружить с книгой? 
 
- В школе с чтением у меня не сложилось, потом пришлось многое догонять. Помню момент, с которого начал читать запоем. После первого курса во время каникул заставил себя взять в руки «Игрока» Ф.М. Достоевского... и пропал! Я понял, что это отдельный потрясающий мир - было так интересно, произведение так откликалось во мне! Затем за четыре ночи прочитал «Братьев Карамазовых», и после меня было уже не остановить. Постепенно чтение вошло в привычку. Когда появляется свободное время, приятно проводить его с книгой в руках, чему-то учиться, развиваться духовно. В книге находишь детали, подробности, нужные для создания сценических образов – теперь уже читаешь сквозь призму профессии. 
 
- Как вам давался учебный процесс? 
 
- В плане актёрского мастерства - нормально. Самым сложным предметом была музыкальная грамота, потому что до этого я с ней вообще никогда в жизни не сталкивался. Мне казалось, что люди, которые смотрят на эти «точки и полоски», – какие-то гении! Я вообще не представлял, что это возможно понять. Но ничего, самому элементарному научился. Наши педагоги прививали нам упорство, учили заставлять себя осваивать то, что не получается. Несколько лет спустя самостоятельно научился играть на гитаре. Я с детства занимался только спортом и не представлял себе, что когда-нибудь смогу играть на музыкальном инструменте или говорить на французском языке. 
 
- Какими видами спорта вы занимаетесь? 
 
- Да всем, чем только можно, но больше всего меня привлекают баскетбол и акробатика. Хорошая физическая подготовка всегда в жизни пригодится. Например, сегодня вечером буду играть в спектакле «Смертельный номер» О. Антонова (режиссеры Алексей Орлов(I), Василий Конев) - там я делаю сальто. 
 
- Каким был ваш первый выход на сцену? 
 
- Впервые я вышел на сцену не в спектакле. Был октябрь месяц, должно было состояться открытие театрального сезона. По традиции после спектакля на сцену выходит вся труппа. А мы, студенты, только в сентябре начали учиться и ещё не были в рядах коллектива театра, но мне выпала честь вынести на сцену подарочные книги. Очень хорошо помню тот день. Во-первых, я проспал. Не знаю, как так случилось, но для меня это была просто трагедия. Я никогда никуда так не стремился попасть. В автобусе меня трясло, прибежал – уже шла репетиция, но до моего выхода дело не дошло. После спектакля надели мундир, дали в руки книги и повели на сцену. В закулисье темно, я вообще ничего не вижу, какие-то лампочки бьют синим светом снизу – в каком направлении двигаться? Иду только потому, что меня ведут. Толкают: «Ну, выходи!». Смотрю: ой, я уже на сцене. Потом с полчаса стоял возле заслуженного артиста России Виталия Сидорченко, который брал у меня из рук книги и передавал их губернатору Иркутской области и другим почетным гостям. Таким было мое первое появление на сцене. 
 
- У вас уже солидная копилка ролей. Есть ли среди них герои, похожие на Николая Стрельченко? 
 
- В спектакле «Прощание в июне» А. Вампилова (режиссер-постановщик – заслуженный артист России Геннадий Гущин) моего персонажа Колесова зовут Николай Александрович – полный тёзка по имени-отчеству! С ним мы оказались очень схожи и по характеру, и по жизненным обстоятельствам…. Поначалу думал, будет легко работать над образом, а потом понял, что в этом есть и отрицательные моменты. Я, конечно, очень рад, что у меня есть такая роль, просто себя на сцене играть сложно. Выходя в образе не похожего на тебя человека, ты можешь раскрывать персонаж полностью, со всеми достоинствами и недостатками, при этом зная, что сам, как личность, остаешься для зрителя закрытым. Эта дистанция нужна. Играть себя – это как раздеваться на публике, только гораздо серьёзнее: ведь ты обнажаешь душу. Но к этому спектаклю я отношусь с теплотой. «Прощание в июне» - очень атмосферная история, наполненная романтикой студенческой юности. На момент премьеры мы всего два года как окончили учёбу, воспоминания о ней грели душу, и эта постановка оказалась нам особенно близка.
 
В «Доходном месте» А.Н. Островского (режиссёр-постановщик - заслуженный деятель искусств России Алексей Песегов) мой герой другой – тут я, к сожалению, на него не во всём похож. Хочется, чтобы как можно больше людей были настолько принципиальными, но это крайне сложно. В спектакле на мне лежит большая ответственность – нужно донести до зрителя верную информацию: несмотря на то, что Жадова так больно бьёт жизнь, жить, как он, можно и нужно. По справедливости, без блата, честно. Я надеюсь, в зрителя попадает зерно этой мысли. Мне достаточно часто оставляют отзывы в социальных сетях, и не так давно написал мужчина лет сорока, сказал, что созданный мной образ – полное попадание, что у него похожая жизненная ситуация и он тоже живёт пусть со средним достатком, зато по совести. Меня его сообщение очень воодушевило, ведь, когда ставили этот спектакль, переживал, что Жадов будет зрителем не понят и не воспринят. А оказывается, такие люди есть! И это здорово.
 
В «Ромео и Джульетте» У. Шекспира (постановка Геннадия Шапошникова) Меркуцио мне интересен как типаж. Многие думают, что мы с ним схожи, и в жизни я такой же дерзкий. Думаю, это хорошо. Значит, зрители верят в реалистичность героя. Действие происходит в Вероне, среди итальянцев страсти бушуют не шуточные, а внутреннее кипение достигает немыслимых пределов и вулканически извергается наружу. У русского человека тоже можно наблюдать подобное «кипение», но оно существует в другой форме - мы чаще боремся с демонами за закрытыми дверьми своей души, и об их существовании посторонний может и не догадываться. Здесь же страсти другого качества, что очень привлекает. В Меркуцио мне нравятся его бурные эмоции и отношение к жизни. Он в чем-то пересекается с Жадовым: честен абсолютно перед всеми и, самое главное, перед самим собой. У этого героя есть своя позиция, за которую он готов сражаться и умереть - потому его любит и запоминает зритель. Одна из важнейших для меня ролей, за счёт материала и актерского состава, конечно же, Васенька Меркуцио в «Ромео и Джульетте» в «Старшем сыне» А. Вампилова (постановка Геннадия Шапошникова). Каждый раз, играя её, я чувствую себя счастливым. Приятно работать с заслуженным артистом России Николаем Дубаковым: когда прижимаюсь к нему и произношу: «Папа», - у меня возникает полное ощущение родства, умиротворяющее чувство дома. Мне очень дорог этот спектакль. С ним связана такая история. Часто говорят, что я молодо выгляжу, и даже сейчас мне на вид не дашь двадцать пять лет. Как-то после спектакля иду домой, и на остановке меня окликают девчонки лет пятнадцати-четырнадцати: «Это ты Васенька?». И задают вопрос, из которого я понимаю, что они считают меня своим ровесником. Тоже, значит, похож.
 
 - У вас есть любимая роль?
 
- Я к каждому образу отношусь с теплотой. По-другому нельзя, иначе на сцене ничего не получится. У меня было не так много ролей. Вот прослужу в театре до восьмидесяти лет, сыграю всё, что можно было сыграть, тогда и скажу, какая была любимой. А так я только начал – всего-то восьмой год работаю. - В ноябре на гастролях театра в спектакле «Евгений Онегин» А. Пушкина вы вышли на сцену в родной Чуне. Какие остались впечатления? - Возвращение на родину всегда очень волнительно, тем более, когда большинство твоих земляков и не знает толком, чем ты сейчас занимаешься. К иркутскому зрителю я уже привык, а тут чувствовал себя, как на экзамене, ведь в зале сидели и родственники (большинство из которых впервые видели меня на сцене), и учителя, и друзья. Выдохнул после, когда увидел, что спектакль всем понравился. Чуна – место, где я вырос, где живёт моя семья. Ребята, с которыми мы играем «Евгения Онегина», и весь театр в целом – тоже моя семья. Было очень приятно соединить два этих мира, работать на родной площадке и видеть близких людей на сцене и в зале. 
 
Фото: 
Анатолий Бызов
Автор: 
Ольга Олёкминская
19.04.2018